Отыграть ногами по ходу дистанции пять промахов в наше время нереально. Даже один дополнительный круг на топ‑уровне — уже большая удача. Такое мнение в интервью RT выразил биатлонист Андрей Вьюхин, внезапно выигравший квалификацию к спринту на этапе Кубка России по лыжным гонкам в Кирово-Чепецке в конце декабря. 26‑летний спортсмен также признался, что готов был пойти на понижение зарплаты ради работы с идеальной бригадой тренеров, рассказал, чем ему симпатична марафонская дистанция, и добавил, что сравнивает себя с машиной во время работы на предельных скоростях.
— На этапе Кубка России в Кирово‑Чепецке я, как и многие другие, была потрясена вашей победой в спринтерской лыжной квалификации. Правда, на протяжении всей гонки в голове вертелся только один вопрос: если вы умеете так классно бегать на лыжах, что делаете в биатлоне?
— Да я, в общем‑то, до этой гонки и не подозревал, что настолько хорош ногами. Но отказываться от биатлона не готов, не выжав максимум возможного на стрельбе.
— Пришли вы в биатлон тем не менее из тех же самых лыж. Как понять, начав заниматься, подвластна стрельба или нет?
— У меня с точностью всё заладилось сразу. Сейчас со мной работает тренер из стрелкового спорта — Владимир Иванович Гоков. И когда он видит мои результаты в работе и говорит, что у меня есть всё для того, чтобы хорошо стрелять, я верю. Его мнение для меня авторитетное.
— Не раз слышала в разного рода биатлонных дискуссиях, что ни один стрелок не знает, что такое работать на рубеже при пульсе 200 ударов в минуту, и, соответственно, мало чем может быть полезен биатлонисту. При этом во многих европейских сборных к стрелковой подготовке привлекают именно таких специалистов. Получается, этот путь по‑своему эффективен?
— Я могу говорить, наверное, только о своём опыте. У нас, считаю, собралась идеальная бригада. Функциональной подготовкой занимается Дмитрий Шаклеин. Есть суперстрелок‑биатлонист, один из лучших в мире, который досконально понимает стрельбу на своём уровне и может объяснить даже такие моменты, которые понимает далеко не каждый из самых крутых тренеров мира.
Савелий Коростелёв занял четвёртое место в гонке с общего старта в гору на заключительном этапе «Тур де Ски». 22-летний российский…
— Речь об Алексее Волкове?
— Да. Но при этом Алексей не так сведущ в базовой технике чистой стрельбы, как Гоков. У этого специалиста был опыт работы с биатлонистами, он прекрасно понимает, что такое стрелять на высоком пульсе, но его главная задача — научить нас работать технически правильно. Именно этим, насколько знаю, занимаются стрелковые тренеры в тех же Норвегии и Франции.
— Вы сказали, что до спринтерской гонки даже не подозревали, насколько хороши в лыжах. Не было ощущения после победы в квалификации, что это не тот вид, где лидеры с первого старта бегут на полную катушку? Может быть, сильнейшие просто берегли силы?
— Это большое заблуждение — так думать. Я много общался с биатлонистами, которые соревновались в чистых гонках, общался с лыжниками, и все они говорили, что спринтерская квалификация — это вид, в котором все и всегда бегут на максимуме. Когда разрыв на финише между первым и тридцатым номером составляет всего пять секунд, невозможно настолько хорошо всё рассчитать, чтобы где‑то сэкономить силы. Все хотят попасть в плей-офф, но для этого надо развивать максимальную скорость.
— Вы наверняка смотрели мужскую спринтерскую гонку на «Тур де Ски» в Тоблахе?
— Да.
— В чём заключалась ошибка Савелия Коростелёва?
— Чтобы оценивать такие вещи, нужен опыт, которого у меня нет. В Кирово‑Чепецке я узнал о лыжном спринте столько, что это нужно ещё переварить. Оказывается, это настолько специфическая дисциплина, с таким количеством тонкостей… Взять, допустим, те же круги, на которых Коростелёв соревновался в последние годы, включая этот сезон: сразу адаптироваться после них к условиям европейских трасс очень сложно. Это другая скорость снега, большое количество виражей, более короткие подъёмы.
— Лыжный спринт для вас интереснее биатлонного?
— Я бы сказал, что он более предсказуемый. В биатлоне даже лидер, на которого поставили всё, может ошибиться последним выстрелом и лишиться медали. В лыжах, даже если спортсмены выкатываются на финишную прямую вчетвером, специалистам почти всегда очевидно, у кого больше шансов победить.
— В своё время я ушла из плавания в прыжки в воду, потому что в плавательном бассейне мне было дико скучно. Мне кажется, лыжные гонки и биатлон — похожая история…
— Есть такое. Мне, честно говоря, тяжело представить, как можно ежедневно выполнять такие объёмы работы, как это делают лыжники. С одной стороны, им проще найти место для тренировок, они не привязаны к стрельбищу.
В России это особенно актуально: для того чтобы иметь возможность полноценно тренироваться, биатлонист должен быть прикреплён к конкретной базе. Но в плане разнообразия тренировочного процесса биатлон, конечно, интереснее. Вроде я только что участвовал в лыжном спринте, а сегодня уже работаю в тире с винтовкой, как стрелок.
— Вы родились и выросли в Екатеринбурге, а бегать с нынешнего сезона решили за Челябинск. Это чисто финансовые предпочтения?
— Вообще нет. Я с самого начала был готов пойти на понижение зарплаты, на какие‑то другие жертвы ради того, чтобы работать с таким коллективом тренеров.
— Какой у вас ближайший биатлонный старт?
— Чемпионат России в Ижевске. Он проводится у нас по полной программе. 8 января побегу индивидуальную гонку.
— Любимая дисциплина, кстати, у вас имеется?
— Смешно прозвучит, но это индивидуальная гонка. Она неспешная, несуетливая, в отличие от спринта. Да и вообще, считаю, что истинный уровень биатлониста определяет именно она. Пройти качественно все рубежи, сделать 20 выстрелов и при этом сохранить на столь длинной дистанции ровный темп и определённый уровень скорости не так‑то просто.
— Пять лет назад эффективность вашей стрельбы стоя составляла 56%. Какова она сейчас?
— Знаю, что по сравнению с прошлым сезоном этот показатель вроде бы вырос на 17%, хотя мне кажется, что даже побольше будет.
— Хотите сказать, что не следите за этим?
— Следят тренеры. Мне же сейчас не цифры важны, а технический процесс. Им я доволен.
— Когда вы переходили из юниоров во взрослые, как‑то сказали, что мечтаете поработать с Юрием Каминским. Такой опыт, знаю, в вашей карьере случился, хотя и не был продолжительным. Понравилось?
— Да.
Наталия Шевченко, Вероника Степанова, Даниил Усов и Иван Якимушкин более чем с минутным преимуществом выиграли эстафету в рамках шоу…
— А понимаете причину, почему с Юрием Михайловичем далеко не всем биатлонистам удавалось сработаться?
— Мне кажется, каждый спортсмен пытается найти во время тренировок то, что нужно конкретно ему, а та работа, которая идёт у Каминского, не предполагает подстраиваться под каждого в отдельности. Ты по‑любому должен следовать общему направлению, если оказался в группе. Главный плюс Каминского как тренера — это прежде всего колоссальный опыт.
— Ну так опыт у него не столько биатлонный, сколько лыжный.
— Неважно. Тренер сборной Норвегии Эгиль Кристиансен тоже пришёл из лыжной сборной. Поэтому, мне кажется, идеальное сочетание для любой команды — это дуэт хорошего тренера по гонкам и хорошего стрелкового специалиста.
— Есть ли в ваших январских планах выступления на лыжне без винтовки?
— Я бы хотел пробежать какие‑то старты на этапе Кубка России в Казани, но этот этап накладывается на биатлонный — в Дёмино, и логистически перебраться из одного места в другое будет нереально. Максимум, когда может получиться посоревноваться с лыжниками, — это концовка сезона.
— Как вы относитесь к марафонским дистанциям, кстати?
— Крайне положительно.
— То есть бежать 50 км для вас не мазохизм?
— Мазохизм — бежать легкоатлетические 42 км. На лыжах это на самом деле не настолько тяжело. И реально испытываешь удовольствие, что дошёл, что правильно разложился по дистанции. Марафон в этом плане не прощает ошибок.
— А если брать биатлонные дистанции, какая из них наиболее тактическая?
— Наверное, спринт. Он становится всё быстрее и быстрее, и, если посмотреть, как бегают на том же Кубке мира, становится понятно, насколько всё должно быть идеально. И силы разложить, и на стрельбе не потерять. Те же норвежцы начали бегать несколько иначе, чем в предыдущих сезонах. Они всегда начинали очень активно. Сейчас же выигрывают в основном на последнем круге. Максимально минимизируют вероятность ошибки на рубежах. То есть они не стреляют быстро.
— А вы быстрый стрелок?
— Вообще да, изначально я быстро стрелял. Но сейчас тоже порой приходится чуть сбрасывать скорость.
— Анфиса Резцова, которая в своё время выигрывала Олимпиаду как в лыжах, так и в биатлоне, была способна отыграть ногами до пяти промахов. Какое количество ошибок способны компенсировать на дистанции вы?
— Отбить пять при нынешней конкуренции уже нереально. В России отыграть даже один круг на уровне лидеров за счастье будет. Даже при моей скорости.
— Всегда было интересно, что чисто физически чувствует в гонке человек, который умеет очень быстро бегать на лыжах. Это ощущение безудержного полёта или непрерывной борьбы с самим собой?
— Ключевое слово здесь, наверное, мощность. У меня, во всяком случае, каждый раз возникает мысленное сравнение с машиной. Выжимаешь до предела газ — и чувствуешь, как машина начинает набирать скорость. И предела этому нет.
